После десятилетий исследований в области кооперативного размножения птиц и эволюции новых видов лягушек, а также получения докторской степени по биологии и дипломов по зоологии, генетике и биохимии, Ули Рейер делится своими обширными знаниями с гостями во время экспедиционных круизов. Его лекции объединяют научную точность с живым повествованием, приглашая гостей взглянуть на полярные регионы не как на экзотическое направление, а как на сложную живую систему, формируемую эволюцией, поведением видов и воздействием человека.
«Я хотел не просто увидеть природу — я хотел понять, почему она именно такая». «Для учёного пустыня — это настоящий рай».
Привет, Ули! Что привлекает тебя в Арктике?
Ули: Меня всегда манили пустыни — и раскалённые песчаные, и ледяные снежные. На первый взгляд они кажутся однообразными и безжизненными, но если присмотреться, открывается поразительное разнообразие: тонкие нюансы в геологических формах, удивительные адаптации флоры и фауны, а порой — и скрытые следы древнего человеческого присутствия. Для учёного вроде меня пустыни — настоящий рай. Я много путешествовал по жарким регионам — по Сахаре, Атакаме, Такла-Макану в Китае, австралийской глубинке, — а несколько лет назад открыл для себя Арктику. И она стала моим северным раем.
Что впервые пробудило в вас интерес к миру природы?
Ули: Природа сопровождала меня с самого детства. Я вырос на ферме неподалёку от Гамбурга, и прогулки с семьёй по сельской местности, наблюдение за птицами — всё это было неотъемлемой частью моей жизни. В школе мне повезло с учителями биологии — они были увлечёнными и заразили меня своей любовью к науке. Это раннее погружение в мир природы стало основой моего жизненного пути и вдохновило меня выбрать биологию в качестве профессии.
Как развивалась ваша работа в области кооперативного размножения, и как на вас повлияли такие места, как Кения и Австралия?
Ули: Во время учёбы я попробовал себя в разных областях — от морской биологии до орнитологических станций. Но по-настоящему меня захватила поведенческая экология, когда я оказался в Институте поведенческой физиологии имени Макса Планка — месте, где поведение животных рассматривалось как результат эволюционной адаптации. Этот подход требовал серьёзной полевой работы, а для меня это было идеальным сочетанием науки и приключений. Мои продолжительные исследования в Кении и небольшой проект в Австралии убедили меня: чтобы действительно понять поведение животных, их нужно наблюдать в естественной среде обитания. Эти экспедиции стали поворотными моментами. Впоследствии, уже работая в университете Цюриха, я инициировал проекты, в которых поведение всегда рассматривалось в контексте окружающей среды. Эта связь между животным и ландшафтом, климатом, социальной структурой — она остаётся ключевой в моей научной работе до сих пор.
Почему так важно рассматривать в совокупности поведение, генетику, экологию и эволюцию?
Ули: Всё, что мы наблюдаем сегодня в животном и растительном мире — в Арктике, тропиках, на суше или в океане — является результатом долгой эволюции. Генетические вариации, случившиеся в результате естественного отбора, формируют поведение, внешность и приспособленность организмов к их среде. Чтобы по-настоящему понять любой вид, нужно рассматривать сразу несколько уровней: поведенческий, экологический, генетический и эволюционный. Мы не можем полноценно объяснить, почему животное ведёт себя определённым образом, не зная, какие гены за это отвечают, как среда влияет на выбор стратегии, и какие исторические изменения его к этому привели. Это не просто академический интерес. Такие знания необходимы для охраны природы, селекции животных и предсказания того, как они будут реагировать на меняющуюся среду. Понимание границ адаптации, заложенных в генетике и эволюции, помогает нам принимать более обоснованные решения в прикладной биологии и экологии.
Соединяя миры словами
Почему для вас важно вывести науку за пределы лаборатории и внедрить ее в повседневную жизнь?
Ули: Я убеждён, что наука должна служить человечеству — в той или иной форме. Иногда это очевидно, как в случае с медицинскими открытиями. Но даже в фундаментальных науках, к которым относится и моя работа, важна перспектива будущего применения — например, в сфере охраны природы. Тем не менее, главная цель таких исследований — понять базовые законы и взаимосвязи в природе. Люди по своей природе любознательны. Они читают научно-популярные книги, смотрят документальные фильмы — и в этом я вижу нечто, родственное искусству. Рассказывать о науке, делиться открытиями, объяснять сложное простым языком — это часть культурной миссии, сродни опере, театру или литературе. Это может быть не «полезно» в прагматичном смысле, но это наполняет нашу жизнь смыслом.
Являются ли путешествия естественным продолжением вашего научного мышления?
Ули: На самом деле, всё было наоборот. Именно прогулки и семейные поездки в детстве впервые пробудили во мне любопытство. Я не просто хотел наблюдать природу — мне хотелось понять, почему она устроена именно так. Это стремление к пониманию с тех пор не покидает меня. Оно стало внутренним двигателем, который привёл меня в науку, а потом — на борт экспедиционных судов. Эти путешествия дают мне возможность исследовать новые уголки планеты, делиться знаниями и, главное, сохранять ту самую жажду открытий, с которой всё началось.
Как вы готовитесь к путешествию? Вы адаптируетесь к разной аудитории?
Ули: Моя цель всегда одна — чтобы слушатели ушли с чувством, что это было интересно, познавательно и увлекательно. Конечно, я адаптирую свои лекции под аудиторию. Круизным пассажирам нужен иной подход, чем студентам-биологам. Но благодаря многолетнему опыту в обеих сферах, мне легко переключаться между стилями подачи. Я также подбираю темы в соответствии с регионом: например, на Шпицбергене говорю о северных оленях, а в Гренландии — об овцебыках, чтобы объяснить, как устроены местные экосистемы. Это помогает сделать лекции не только научно точными, но и по-настоящему живыми.
Вы известны тем, что развенчиваете мифы. Какое распространённое заблуждение существует об Арктике?
Ули: В Swan Hellenic любят говорить о «развенчании мифов» из-за моей книги о легендарных существах — единорогах, драконах и других. Но если говорить об Арктике, один из самых распространённых мифов — что это всё ещё нетронутый, девственный регион. Увы, это уже не так. Изменение климата, загрязнение, инвазивные виды и массовый туризм оказывают всё большее давление. В своих лекциях я рассказываю о том, как именно меняется Арктика — и какова наша роль в этих изменениях.
Чистота мысли в дикой природе
Есть ли полярные животные, которые до сих пор вас удивляют?
Ули: Меня по-прежнему завораживает сам полярный ландшафт — эта холодная пустыня, которая, казалось бы, лишена жизни, но при внимательном взгляде раскрывает бесконечное богатство открытий. И да, некоторые животные продолжают вызывать восхищение снова и снова. Белые медведи, овцебыки, песцы, киты, моржи — их поведение, адаптация, выносливость не перестают удивлять. И, конечно, мир морских птиц: в сезон размножения они буквально наполняют ландшафт жизнью и звуками.
Как вам удаётся сделать сложную науку понятной и интересной для гостей?
Ули: Я начинаю с чего-то знакомого — с общего опыта или наблюдения, которое может быть близко каждому. Затем объясняю этот феномен в контексте базовых биологических принципов — например, физиологии или экологии. После этого расширяю перспективу, связывая с открытиями из других областей — генетики, эволюционной биологии, поведенческой науки. Я стараюсь использовать как можно больше визуального материала — фотографии, видео, анимации — и обязательно добавляю немного юмора, а также элементы взаимодействия с аудиторией. Это помогает удерживать внимание даже тех, кто далёк от научной терминологии.
Помогают ли экспедиционные круизы повысить осведомлённость о климатических изменениях и охране природы?
Ули: Безусловно, такие поездки способны менять восприятие. Как говорится, мы стремимся защитить лишь то, что знаем и любим. Во время экспедиций мне не раз приходилось слышать от гостей, что до путешествия они почти не задумывались о вопросах охраны природы. Но после лекций, живого общения и, главное, личного соприкосновения с уникальной и уязвимой средой, они испытывают желание изменить свою жизнь. Конечно, не каждый вернётся домой активистом. Но если хотя бы кто-то сделает шаг навстречу изменениям — и вдохновит на это других, — значит, путешествие уже сыграло важную роль.
В этот раз вы будете читать лекции на английском. Влияет ли язык на ваш стиль преподавания?
Ули: Да, вся программа этой экспедиции будет проходить исключительно на английском — это официальный язык общения на борту судов Swan Hellenic. Тем не менее я всегда рад пообщаться с немецкоговорящими гостями в неформальной обстановке — во время береговых экскурсий, за ужином или просто в общих зонах судна. Для меня смена языка не влияет на способ подачи материала: я много лет преподавал на немецком и на английском в университете Цюриха, и давно привык переключаться между ними.
Путешествующие умы, меняющие миры
Какие темы вам особенно близки?
Ули: Меня особенно интересует сравнение арктических экосистем с южными регионами. Я рассказываю о резких сезонных контрастах и о том, как уникальная фауна в местах вроде Шпицбергена, Исландии и Гренландии приспосабливается к экстремальным условиям. Эти темы помогают понять границы адаптаций и выживания видов. Кроме того, я читаю лекцию «Белый медведь — символ изменения климата», в которой стараюсь уйти от эмоциональных лозунгов и сосредоточиться на научных фактах, оспаривая односторонние и крайние взгляды.
Что бы вы хотели, чтобы гости Swan Hellenic унесли с собой после вашего совместного путешествия?
Ули: Прежде всего — чувство восхищения красотой мест, которые мы посещаем, и удивительным разнообразием растительного и животного мира, с которым мы сталкиваемся. Я надеюсь, что гости получат более глубокое понимание экосистем в целом и арктической природы в частности, а также осознают, насколько уязвима окружающая среда и как важно защищать её — не откладывая на потом.
А что вдохновляет вас после долгих лет в науке?
Ули: Любознательность не исчезает, когда уходишь на пенсию. Я по-прежнему хочу узнавать новое, задавать вопросы, делать открытия. Каждое путешествие приносит что-то особенное — даже в хорошо знакомых местах, таких как Шпицберген, я каждый раз замечаю что-то новое. Кроме того, я учусь у гостей и коллег. Некоторые из них делятся мыслями, о которых я никогда не задумывался. Другие обладают глубокими знаниями о регионах, куда мы направляемся. Именно это делает каждую экспедицию по-настоящему захватывающей.